|
|
P. S.: Если у вас есть какие-либо воспоминания о Викторе Цое, которые могут пополнить этот список, или вы были на концертах КИНО, присылайте!!!
На дне рождении у Севы Гаккеля. 19 февраля 1983 г.
Первый раз я общалась с Виктором Цоем на дне рождения Севы Гаккеля, виолончелиста из Аквариума, 19 февраля 1983 года. Сева тогда работал сторожем в каком-то ПТУ, ему исполнялось 30 лет, и он пригласил всех ночью к себе на работу. Это было после концерта в Рок-клубе, где играли КИНО и Аквариум.Помню огромный холл, много народу, много знакомых, Гребенщиков, какие-то иностранцы, я только что купила новый крутой фотоаппарат “Зенит” (до этого у меня была “Смена”), стоял здоровенный стол с бутылками, хлебом и колбасой на бумаге, и я все время всех фотографировала. Потом оказалось, что у меня порвалась пленка в самом начале, и я только зря вспыхивала целый вечер вспышкой.
И там был Цой. Я уже знала его песни, у меня была кассета, и я все время слушала, потому что мне нравилось слушать как он поет. Ну и мы немножечко поболтали, он был в белой рубашке. Мой муж сказал, что ему нравится песня про электричку, а Цой сказал, что ему тоже нравится, и что вообще, у него любимая группа-КИНО. Как приходит домой, так сразу включает магнитофон и начинает слушать магнитофон. Ха-ха.
С тех пор я фотографировала Цоя везде, где только видела. И он был рок-звезда. Сразу, с самого начала, независимо от зарплаты кочегара и всего остального. Крутым нельзя стать, крутым можно только быть. Цой был крутым изначально, всегда, просто об этом знает много людей, благодаря современным способам передачи информации (кино, видео, магнитофоны).
Наташа Васильева.
“Свет его сердца”. 18 июля 1991 г.
В 1982 году я жил на улице Композиторов в доме 5, в 531 квартире, а в соседней жила Оля Максутова. У меня была двух, а у нее трехкомнатная квартира. Моя жена появлялась в доме редко, а у Оли родители работали на севере. Мы быстро познакомились-в результате на двоих получилось пять комнат, две ванны и два туалета. Одиночество нам скрашивали многочисленные друзья и знакомые, их количество неудержимо росло. Одним из них был Владик Шебашев, который и предложил Оле, учившейся вместе с ним на одном курсе в институте культуры, сделать домашний концерт группы КИНО. Оля не знала, как быть, и поручила решение этого вопроса мне. Я позвонил Владику, узнал, что и как, и дал добро. Владик проявил организаторские способности: набрал слушателей и снял с них по пять рублей-два для музыкантов и три на вино. Большая комната у Ольги была пустой-там все и происходило.
Владик с вином пришел заранее и раставил на полу по периметру комнаты через метр по две бутылки сухого и по два плавленых сырка. Концерт прошел очень мило. Было около 25 человек. Играли Цой с Рыбой. Им помогал еще один их приятель-устраивал перкуссии. Мой сосед сверху-Саша Арсеньев, офицер КГБ в запасе, по моей просьбе сделал магнитофонную запись. К моему великому сожалению запись получилась очень плохой и была впоследствии стерта. Цой с Марьяной уехали домой, а Рыба остался у нас жить еще три дня. На следующие концерты я уже сам приглашал музыкантов и собирал аудиторию. Еще разок пели у Оли Цой с Рыбой. Перкуссиониста не было, зато Рыба пришел на костылях, так как был со сломанной ногой и опять остался на три дня. Потом у Оли играл Майк, а все следующие квартирники происходили у меня.
Летом 1983 года, на следующий день после праздника Белых ночей, у меня играл Цой. Записывал его Коля Иванов, специально для этого приехавший со своим магнитофоном (Астра-209). Присутствовали-Серега Васильев, Наиль Кадыров (басист “Зоопарка” в будущем), Леша Ионов (“Почта”). Была Кэт, ныне ударница группы ВИНО, Гарик Кайдалов, который в те времена собирал все материалы по русскому року. На этом концерте именно он, сидя с Наилем на полу в коридоре, создавал перкуссию по пустым бутылкам и громко требовал “Транквилизатор” для галерки, что прослушивается в записи. Был и Рыба, он к тому времени уже не играл в КИНО, но в перерыве предложил Цою поиграть второе отделение вместе. Цой промолчал, спросил только, чья это просьба-его или моя. Вот так и прошел этот квартирник.
P. S.: Песня “Романтика” (имеется в моем архиве) , исполненная Цоем на этом концерте не вошла в этот компакт-диск. СЕВА
Павел Краев.
С компакт-диска
“Виктор Цой. Акустика”. 1996 г.
Ленинград. НИИЭФА. Металлострой. Октябрь 1983 г.
На краю города, в Металлострое, в НИИЭФА, в крохотном зале человек на 50, играли акустику Боб, Майк и Цой. В соседнем магазине продавали лимонный ликер. Цой удивился и обрадовал: “Электричка везет меня туда куда я не хочу”. Это моя первая фотка Цоя на сцене. “В тамбуре холодно и в тоже время как-то тепло, в тамбуре накурено и в то же время как-то свежо...”
Наташа Васильева.
“Свет его сердца”. 18 июля 1991 г.
Перед очередным концертом группы КИНО я пошла в ЛМДСТ (дом самонадеятельного творчества, как мы его прозвали), на котором тяжким бременем висел рок-клуб. Заведующий тамошней библиотекой, пожилой интеллигентный человек, должен был прочитать отпечатанные на машинке тексты и дать добро. Вообще-то в этой организации никто никогда препонов музыкантам не чинил. Если по смыслу в песне звучало что-то уж совсем криминальное, то просили написать, что это-пародия на западный стиль, или на буржуазную молодежь, или на все что угодно. Или просили не петь эту песню такого-то числа, потому что на концерт спустят “проверятеля” из райкома или обкома, а Он очень строгий и слушать все это безобразие ему не хочется, а хочется если не растрелять всех этих рокеров, то, по крайней мере, сослать подальше. Ну и так далее. И вот принесла я тогда Витины тексты. Помню библиотекарь долго вздыхал и, показав мне на строчки:
В каждом из нас спит волк
В каждом из нас спит зверь...
сказал, что это вообще-то как-то странно и нельзя ли это все-таки заменить. Вечером, услышав мой рассказ, Цой ужасно рассердился.
-Ничего менять не буду. Пускай пишут, что это пародия.
-На что?
-На что угодно.
Не помню, пел он тогда эту вещь или нет. Она вошла в магнитофонный альбом “Ночь”, позднее альбом был выпущен фирмой “Мелодия”, а еще позднее на концертах группы ее вместе с остальными “пародиями” слушала почти вся страна...
Марьяна Цой. Март 1993 г.
Из сборника “Виктор Цой. 14 песен”.1993 г.
Ленинград. Виктор Цой у Старцева. Ноябрь 1985 г.
У Саши Старцева, редактора “Рокси” (тогда еще подпольного). Старцев брал у Цоя интервью, а потом мы смотрели по видику фильм Феллини “Казанова” (видики тогда были новостью, а такие фильмы-тем более, для меня во всяком случае). “Какой интересный фильм”,-сказал Цой через 15 минут, но до конца не досмотрел-они с Каспаряном куда-то торопились.
Наташа Васильева.
“Свет его сердца”. 18 июля 1991 г.
О выступлении Виктора Цоя в Самаре. Дом Самодеятельности. 1986.
Мне запомнилась гастрольная поездка в Самару. Это было в 1986 году, в местном Доме самодеятельности. Только мы приехали к ним, Виктору сразу выплатили гонорар, где-то рублей 80 было. Виктор очень удивился, мол, еще не выступил, а гонорар уже дают. После этого концерта к нему комсомольцы пристали: “О чем ты поешь? Что имел ввиду? Почему не призываешь молодежь к созидательному труду?” Он отвечал односложно: “Да” или “Нет”. Но последний вопрос его как-то задел, что ли, он задумался. И на втором выступлении спел относительно недавнюю песню: “Я объявляю свой дом безъядерной зоной”. Комсомольцы сразу к нему: “Ведь можешь же! Здесь видны твои гражданские позиции”. На что Виктор ответил: “Я ведь имел ввиду “ядерную зону” в более широком смысле слова. Может быть это и об атомных станциях, которые время от времени взрываются”. А через несколько лет после Витькиных слов произошла авария на Чернобыльской АЭС.
Николай Михайлов.
Президент питерского рок-клуба.
Киев. Киносъемки фильма "Конец каникул". Июль-Август 1986.
Весной 86-го я вернулся из армии домой. Только что "грохнул" Чернобыль. Как-то раз я встретил своего приятеля-Олега Смирнова, оператора-постановщика, студента-пятикурсника кинофакультета киевского театрального института. Он собирался снимать дипломный фильм вместе с режиссером Сергеем Лысенко, тоже студентом-выпусником.
Олег спросил меня: "Ты что делаешь летом?" "Пока ничего." "Вот и отлично",-говорит он,-"мы с Лысенко запускаем диплом, будем снимать кино о "КИНО". "Как это?"-не понял я (честно говоря, тогда я о Викторе Цое и его команде еще не знал). "КИНО"-это ленинградская группа,-объяснил мне Олег,-у них очень классные песни. Ребята согласились у нас сняться. Давай работать вместе." Так я стал вторым оператором на этих киносъемках, которые продолжались чуть больше месяца.
"Киношники" прибыли в Киев в конце июля. Они привезли две гитары, Тихомиров-бас "Фендер", а Каспарян-белую, с перламутровым отливом, "Ямаху". Еще они приперли с собой пару ящиков миниралки, поскольку кем-то были предупреждены о том, что в пораженной радиацией Киеве следует мыться чистой водой и пить красное вино. Последним, честно говоря, они занимались очень активно.
Снять фильм с участием "КИНО" Сергею Лысенко надоумил его друг Рома Альтер, видный деятель киевского рок-подполья, ставший музыкальным консультантом фильма "Конец каникул". Лысенко написал сценарий. В принципе, это почти музыкальный фильм. Сюжет там тривиальный. Главный герой (его роль исполнил Цой) пытается играть на гитаре. Конечно, у него ничего не получается. Над ним все смеются, мол, не лезь, парень, не в свое дело. В конце-концов он сдается, женится и устраивает себе очень комфортный быт. Казалось бы, чего еще надо!? Но главному герою этого явно недостаточно...
И вот, когда он в очередной раз сидит в ресторане со своей красавицей-женой, его вдруг прорывает. В знак протеста он рвет на себе майку и уходит прочь. На берегу пустынного озера героя ждет его команда. Вот такой сюжет.
Эпизод, связанный с "красивым бытом", мы снимали на ВДНХ. Там есть павильон жилищного строительства с квартирными модулями, выстроенными без стен. В общем, очень уютная такая обстановка, располагающая к хорошему и веселому застолью. Так что, пока мы снимали кино, наши осветители расположились в соседней квартирке, решив там немного "вздрогнуть".
Конечно, "киношники" вскоре заявили, что и им хочется. И понеслось... Потом уже, когда все крепко выпили, Цой взял гитару. И тут кто-то из осветителей говорит, ну, совсем как в знаменитом говорухинском фильме: "Этак и я умею, а ты "Мурку" давай! В общем, минут двадцать после этого Цой пел только блатные песни. Жаль, что магнитофона рядом не оказалось. Попробуй теперь докажи, что именно так и было.
Первый съемочный день прошел в "Доме Музыки". Это киевский магазин, где продаются музинструменты. Мы убрали из витрин все, что там стояло, потом туда залезли "киношники" и представили новую песню "Закрой за мной дверь, я ухожу".
В перерыве между съемкой "киношники" оттягивались "отдыхом на траве", валялись на лужайке прямо в центре площади Дзержинского перед памятником чекистам. Конечно, наш режиссер начал нервничать-только не хватало осложнений с милицией. Все-таки революционный памятник! Но что делать? Как им сказать об этом? И вдруг Лысенко осеняет, он подходит к ребятам, что-то им говорит, и те, как ужаленные, вскакивают на ноги...
Спрашиваем: "Сергей, что ты им сказал?" "Да,-говорит,-ничего особенного. Просто ляпнул, что в траве до фига радиации."
Однажды Цой пришел на съемочную площадку с подбитым глазом. У него спросили: "Витя, что случилось?" Он отвечает: "Ничего. Упал, ударился о бровку." Признаваться, что ему поставили бланш, он был не намерен. Еще бы! На площадке он всем показывал какой он жуткий каратист и все время советовал нашему оператору Олегу Смирнову забросить свои занятия культуризмом, мол, все это фигня, чем ты тут занимаешься.
"Киношники" жили в новой большой гостинице "Славутич", что на берегу Днепра. Постоянно проходили какие-то вечеринки. Не сомневаюсь, ребятам было весело. Рома Альтер устроил им один концерт-каким-то образом ему удалось запудрить мозги дирекции Дома ученых. Концерт там был просто классный! Чуть позже, когда по городу уже прошел слух, что в Киев приехало "КИНО", на съемочной площадке постоянно торчали многочисленные фаны. Было настоящее паломничество.
Цой действительно был немногословным. Если он говорил,то всегда очень тихо как бы сквозь зубы. Но это было не свысока, очень сдержанно так получалось, без всяких звездных наворотов.
Он мне сразу очень понравился, ровно как и остальные "киношники". Конечно они были явно другие. Я раньше не встречал подобных людей. Они были все в себе. В чем ходили, в том и играли. И это была не поза, не какой-то дешевый наигрыш, а просто образ жизни.
В общем, я до сих пор вспоминаю о тех съемочных днях в конце лета 86-го. Мне было в кайф с ними работать. И всем остальным в нашей группе тоже.
Валинтин Карминский, второй оператор
студенческой короткометражки "Конец каникул".
(записано Евгением Романовым)
Журнал "Рок-фузз" №-18.январь.1995г.
Таллинн. Дом Черноголовых. Октябрь 1986 г.
Помню как ездили в Таллинн в октябре 1986 г. Там еще никто толком не знал про КИНО. Концерт был в подземелье старинного здания-Дома Черноголовых, это в Средние Века были такие монахи. Народу было человек 100. Перед концертом сидели в холле с низкими каменными сводами, где темно и гулко, низкий деревянный стол, пиво, сигареты-отдыхали. Цой был в черном и все думал, чем бы себя украсить. Я предложила свой цветной шарфик, но он выбрал розу и воткнул ее в пояс. Я сказала, что представляю их на огромной сцене, все светится, разноцветные прожектора, дым, свет-круто, в общем. Они в черном, а фон-голубой и сверкает. Вот что сфотографировать-то! (Мне тогда до смерти, до тошноты надоело снимать их всех в бесконечных полутемных подвалах с пыльными коричневато-серыми кулисами). Главное, что мы оба знали, что так будет.
На следующий день мы пошли гулять по Таллинну, дошли до концертного зала на берегу залива. Залезли наверх, на крышу и стали там фотографироваться. Красиво! Простор, небо, море-кайф! Через год они играли в этом зале, с полным триумфом, с прожекторами и дымом...
P. S.: По-моему Дом Черноголовых это и есть ДК Креукса, где КИНО 5 октября 1986 года выступало. СЕВА
Наташа Васильева.
“Свет его сердца”. 18 июля 1991 г.
Москва. “Метелица”. 6 декабря 1986.
Открытое столкновение произошло 6 декабря 1986 года в кафе “Метелица”. Комсомол решил провести “день творческой молодежи” и выделил каждому жанру одно из центральных кафе на Калинке. Рокерам выставили неплохой аппарат “от Намина”, и хотя пропуска распределялись строго-бюрократически, вся “подпольная мафия” пришла поглазеть на новый облик бывшего притона фарцов и наркоманов. Но до того, как Гарик Сукачев, Цой и другие возьмутся за гитары, предполагалась “открытая дискуссия”.
Приехавший из Питера Слава “Алиса” Задерий проник на сцену против воли организаторов и исполнил пару крутейших вещей: “Антиромантику” и “Шпиономанию”. Слава представлял уже не “Алису”, а новую группу НАТЕ. Когда до комсомольцев дошел смысл слова “НАТЕ” по-английски, они с перепугу вырубили ток...Цою. Толпа пополнившаяся к вечеру теми же фарцовщиками, что и 10 лет назад, исключительно под дробь ударных распевала вместе с Виктором “Электричку”: “Электричка везет меня туда куда я не хочу”, а у распределительного щита инициативная группа уже начала бить электромонтера-любителя с красной “ксивой”.
Позже все газеты написали, какое серьезное культурное мероприятие состоялось в тот вечер по центральным кабакам.
Илья Смирнов.
“Время колокольчиков”.
1988 г.
Ленинград. “Камчатка”. 1987 г.
Виктор работал в кочегарке два с половиной года-до весны 88-го. Тогда сюда тоже иногда приходили фаны. Но не столько сколько сейчас, конечно. Бычки воровали. Витька их за это не любил. Гонял. А однажды весной 88-го, Цой уже ушел отсюда, произошел такой смешной случай. Приехали какие-то ребята из Северодвинска и умоляли продать им что-нибудь из вещей Цоя. Что делать, я нашел какие-то старые ненужные сапоги, которые уже лет сто валялись в углу. Ладно, говорю, берите, но могу продать только один сапог. Девушке. Потом они принесли газету, какая-то “...звезда”, где была статья, что наши люди ездили в Питер и привезли оттуда замечательные сапоги Цоя.
Андрей Машнин. “Ленинская смена”.
Г. Нижний Новгород. Июнь 1992 г.
В Камчатке же мы все просто имели достаточно свободного времени, чтобы делать свое дело. Цой сказал однажды: “Мне музыкой нужно заниматься, а не уголь кидать!”
Святослав Задерий.
Советский Экран. 1990 г.
Я лежу на диване
Гости отправились вон
Остановка мотора
Вряд ли нарушит мой сон.
Цой
Вахтерный журнал
“Время топить”.
№1 ноябрь 1987 г.
Мемориал Башлачева. 16-20 ноября 1988 г.
Быстро выяснилось, что молодежный центр, где работали Света Скрипниченко и Володя Манаев, не может заключить прямого договора ни с одним из престижных столичных спортсооружений. Принудительный посредник при Лужниках-Москонцерт-в разгар подготовки вдруг потребовал, чтобы тяжкие труды по получению денег с мемориала ему компенсировали еще четырьмя коммерческими концертами АЛИСЫ и КИНО в том же Дворце Спорта. А на первом же коммерческом концерте КИНО из-за полного непрофессионализма охраны порядка и администрации началось побоище. “Московский Комсомолец” услужливо обвинил в случившемся публику и...Виктора Цоя (МК. “Дикари”. 19.11.1988 г.). Вдохновленные поддержкой демократической прессы, первый секретарь райкома партии, директриса Дворца и Ко запретили концерты АЛИСЫ. Москонцерт не возражал-убытки все равно ложились на молодежный центр. Видимо, только страх перед массовыми беспорядками удержал теплую компанию от того, чтобы запретить заодно и мемориал малоинтересного для них поэта.
Все произошло именно так, как и должно было произойти, и 20 ноября 1988 года каждый честно сыграл свою роль. Чиновники делали то, что они делали для нас все прошедшие восемь лет, и умудрились-таки наложить на мемориал печать своей навязчивой заботы, вырубив электричество группе КИНО на последней песне (“Почему я всегда оказываюсь крайним?-с горечью говорил Цой).
“Бутылки, порванное нижнее белье и презервативы”, якобы раскиданные по залу “неформальными группировками” (МК. Кравченко В. Хроника происшествий. 26.11.1988 г.). Никаких других слов о шестичасовом концерте с участием ДДТ, КИНО, АЛИСЫ, НАТЕ, ЧАЙ-Фа, ЗООПАРКА, ТЕЛЕВИЗОРА, Наумова, Рыженко, Градского, АУКЦИОНА, Макаревича у нее не нашлось.
Илья Смирнов.
“Время колокольчиков”.
1988 г.
Разговор перед концертом в Лужниках.
Москва. 16-20 ноября 1988 г.
...Год назад я работала редактором фабрично-заводского радиовещания. Узнав о концерте "КИНО" в Лужниках-я отправилась туда, прихватив старенький "Репортер". Пробившись за кулисы, я лихорадочно обдумывала, что сказать дружинникам-уж очень не солидно выглядело мое фабричное удостоверение. Вдруг краем уха услышала: "Цой в-третьей гримерной!" Бросив дружинникам пропуск, я рванулась в гримерную: "Девушка, куда же вы?"
До концерта оставалось полчаса.
Витя сидел в пустой гримерной, больше похожий на зал ожидания. Цой был усталый, он зябко поеживался. Ребята мне объяснили потом, что группа только сегодня из Ленинграда, и с вокзала прямо сюда, еще даже не устроились в гостиную. Рядом сидела девушка, почти девчонка-с сердитыми мальчишечьими глазами. Тогда ее часто можно было увидеть рядом с Цоем-как телохранитель, она сопровождала его везде и всюду, готова была броситься за него на каждого. Мне она понравилась, и я улыбнулась ей и Вите.
Представившись журналисткой, я уже хотела было соврать-какой-нибудь солидной газеты,-как Цой меня перебил:
-Не люблю журналистов!
-Почему?
-Потому что вы никогда не говорите правду.
Спорить было бесполезно, и он был прав-сейчас-то все говорят правду.
Неприятно задетая, я упала духом и уныло спросила-а как он относится к журналисткам многотиражек, ведь наше с ним интервью будет всего лишь передано по заводскому радио. Цой оживился, девушка тоже улыбнулась. К тому же мне удалось разрядить ситуацию своей нелепой возней: естественно, тут же у "Репортера" сели батарейки, драгоценное время уходило на мое сопение и бормотание-сейчас, сейчас...
Наконец, запыхавшись и покраснев, я попросила разрешения записывать в блокнот. Витя великодушно кивнул. И-вот она ,запись нашего разговора:
-Если говорить о группе "КИНО" и Викторе Цое-легко ли с вами работать?
-Со мной? Работать трудно.
-Сегодня много говорят о нашем поколении, его проблемах, в том числе и проблемы наркомании-ведь фильм "Игла", в котором вы недавно снялись, тоже об этом? Как вы считаете, почему эта проблема встала так остро?
-Почему так остро? Потому что гласность. Об этом и все раньше знали.
-Могли ли вы полюбить все человечество в целом?
-Нет. Я не могу любить тех, кого не знаю.
-Какие черты в людях вам наиболее неприятны, которые вы не могли бы им простить?
-Подлость, предательство. Это прощать не нужно. Люди у которых эти черты развиты-мне бы не хотелось, чтобы им нравилась группа "КИНО"...
Отрывок интервью Виктора Цоя
перед концертами в Москве.
ДС "Лужники". 16-20 нояб.1988 г.
Мы вместе с Красногвардейским МКЦ устроили такую встречу в программе: “На новой волне”, во Дворце молодежи. Записки летели как листовки,-каждый третий посетитель тысячного зала задавал вопрос.
-Вы счастливы, довольны? Загадываете, что будет дальше?
-Наверное, счастлив. Но, что будет дальше-не знаю.
-Что волнует тебя больше всего? Скажи правду!
-Правду?-Задумывается.-Давайте лучше спою-все там, в песнях.
А вопросы слева и справа. Про личную жизнь, про отношения с коллегами. Цою же неуютно. Без гитары он вообще беззащитен.
-“Смена” не ошиблась, написав, что пластинка КИНО выходит на мелодии без вашего согласия?
-Да, и это просто...
-Вы не пробовали протестовать?
-Ходить? Звонить? Требовать? Мне время дорого.
-Говорят, вы уже выступали в США?
-Неправда. Мы отказываемся от предложений поехать в разные страны. Многие группы сейчас рвутся за границу. Часто музыканты знают, что их будут плохо принимать, “загонять” в маленькие залы, и все равно едут. Зачем? Уж лучше поехать туристом.
Черту подводит вопрос:
-Виктор, ты веришь в перестройку?
Зал замирает.
-Пока-да.
И добавляет:
-Все-таки я лучше спою.
Поет “Смерть стоит того, чтобы жить, а любовь стоит того, чтобы ждать”. На другой день напрочь отказывается от разговоров на сцене, чего я, собственно, ждал.
Михаил Садчиков. г. Ленинград. 1988 г.
Барановская о Викторе Цое. 1988г.
Цой во время своего московского периода жизни не раз бывал у Кости. В один из своих приездов в Москву я заехала к Кинчеву и застала там Цоя. Это было время, когда Виктор писал песни, вошедшие потом в альбом “Звезда по имени Солнце”. Сидели как всегда на кухне. Цой пел. И заметно нервничал. Потом гитару взял Костя. Начал что-то наигрывать. Вдруг отставил гитару:
-А-а, новых песен нет, а старые не хочу петь...
Но я видела, что дело в чем-то другом. И вдруг словно озарило: да они стесняются, боятся друг друга. Как боится публики человек, первый раз выходящий на сцену. Когда Цой ушел, я спросила Костю:
-А что вы с Витькой так друг друга стесняетесь, так дрейфете, будто от вашего взаимного суда вся жизнь зависит?
-Ты заметила? Слушай, никто не замечает...Но ты права, права...Это так. А почему? А черт его знает. Сам не знаю, почему. Но это правда.
В самом начале их знакомства у них был какой-то мелкий конфликт. Даже не у Кинчева с Цоем, а, скорее, у АЛИСЫ и КИНО. Вот почему в первоначальном варианте “Тоталитарного рэпа” появились слова “но а КИНО я не хочу говорить”. Категоричное “не хочу” со временем сменилось на нейтральное “не могу”. Я уверена, они оба глубоко уважали друг друга. Уважали не только ту неповторимую личность, которую являл собой каждый из них...
Нина Барановская. Из книги
“Костантин Кинчев”. 1993 г.
Акустический концерт. Осень 1988.
Как-то осенью Цой возвращался домой с сольного концерта, часа через два после того, как выступление закончилось, с цветами в одной руке и с гитарой в другой, окруженный десятком людей. Он дошел до шоссе, все подождали, пока он поймает такси, и двинулись дальше. Я обернулся, и лицо Цоя в окне отъезжающей машины осталось у меня в памяти, словно фотография. Тоска в его глазах была такой, что я похолодел. Это было лицо человека, для которого в тот момент не было разницы между жизнью и смертью. Я не был уверен, что вижу его не в последний раз...
Г. Казаков. “Звезда по имени Солнце”.
(дата приблизительно).
Я хочу опровергнуть мнение, что группа КИНО котировалась лишь у нас, а на западе ее никто не знал. Неправда. Группа выступала заграницей. Дания, Франция, Италия (Америка-прим. редактора).
В Дании мы были в январе 1989 года. Проходил фестиваль в помощь жертвам землетрясения в Армении. Нас предупредили, что датчане-люди холодные, угодить им трудно и, если сидят и молчат, то выступление можно считать нормальным. Вызывали даже на бис. Потом была Франция, где мы записали диск “Последний герой”. В Италии прием был еще лучше, чем в Дании и Франции. Эта страна-своеобразный перевалочный пункт для многих эмигрантов, поэтому выступали почти как дома.
Юрий Белишкин.
Рок-газета “Туесок”.
г. Смоленск. Июнь 1992 г.
Алма-Ата. Дворец Спорта. февраль 1989.
Я был в Ленинграде всего три раза. В тот последний приезд (1983 год) я не был связан определенной программой и просто шатался по улицам, дворам, заходил во дворы, рюмочные... В одной из них я познакомился со странным человеком по прозвищу Кость. С собой у него была гитара и бутылка портвейна...
Потом мы сидели в грязном сквере и он играл свои песни,обещал познакомить с друзьями-музыкантами, говорил, что Боб-его друг, но он знает парня покруче, а фамилия его-Цой. Но уже через час "Кость" был готов и я еле доволок его до дама-жуткой коммуналки в каких-то трущебах неподалеку от Невского. Костяная мамаша, человек несомненно чрезвычайно добрый, естественно, сказала обо мне все, что думает, а думала она много. А Кость в это время бессовестно храпел. Я бы тоже отдохнул, но пора было на вокзал-и домой. Сейчас понимаю, что останься я в Питере еще на день-два, то непременно познакомился и с Бобом, и с Цоем и с другими. Что поделать, знать не судьба...
А через года полтора впервые услышал "КИНО" на кассете. Голос, музыка, аранжировки мне сразу не понравились. Но тексты зацепили моментом. Такое никто в то время не пел. И это был кайф! А потом были "Ночь" и "Группа крови". И приезд "КИНО" в Алма-Ату,1989-й...
Погода была омерзительная: раскисший снег чавкал под ногами, как вонючее болото. Алма-Ата была захвачена сыростью и слякотью. Я шел во Дворец спорта на встречу с Виктором и думал, с чего начать разговор-с "Группы крови"? С феномена "КИНО"? С диска "Ночь"? Или, может, спросить о том давнем знакомом-Кости? Он правду говорил что друг?
До концерта оставалось еще полчаса. Каспарян и Гурьянов весело пинали друг другу мячик, набитый какой-то дрянью. Тихомиров, сидя в углу, похохатывал, читая какую-то пионерскую газету, в которой было опубликовано интервью с Цоем и ехидно его комментировал. Совершенно левые люди заходили в гримерку, нахально глотали холодную "Пепсику", стреляли у ребят сигареты (господи, тогда это еще не было дефицитом!),беспардонно вмешивались в разговоры. Особенно борзела одна длинноногая деваха, по лицу которой блуждала счастливая улыбка растревоженной идиотки, которой доверили нести знамя. А из-за чуть приоткрытой двери доносился поросячий визг сотен юных алма-атинских поклонниц "КИНО", уже заполнивших партер.
Сегодня последний концерт группы в Алма-Ате. Кто мог тогда знать, что здесь Цой Выступает в последний раз?
...Диктофон включен. Я не буду приглаживать и редактировать то, что говорил Виктор, зачем?
С. Барков газета "Тутти-нефс" г. Алма-Ата.
...В первый раз голос Цоя я услышал в 85-м году у одноклассницы. Сквозь пургу и треск помех раздолбанной "Весны" он пел "Восьмиклассницу". Качество записи было поганым, но голос и "свой" текст меня заворожили. Помню, как под туже "Восьмиклассницу" меня пинали ногами в милицейском "обезьяннике"-клетке после концерта, на котором снимался финал фильма "Асса".
Впервые я увидел Цоя вживую на съемках "Иглы", где в эпизодах снимался мой племянник Сашка Алибакиев. Помните монетку на веревочке, которую главный герой опускал в телефон-автомат? Я вертел ее на пальце, ожидая битых два часа Сашку, пока ее на забрал у меня матершинник помрежиссера и не отдал молчаливому метису. Месяца через два этот метис упадет, убитый ножом "наемника", а Сашка деловито спросит меня: "А ты знаешь кто это упал?" Меня интересовало только одно-поскорее свалить с мороза, и я сумничал: "Брюс Ли небось?" На что племянник солидно пояснил: "Это Виктор Цой-из "КИНО".
Познакомились мы в Алма-Ате в феврале 89-го на гастролях "КИНО". Мы стояли у Дворца спорта и ждали Цоя. Ждали долго. Дурной бородач из алма-атинского рок- клуба часто выскакивал заверить, что вся команда давно уехала в гостиницу и господ поклонников просят разойтись. Ему не верили. Бородач матерился и уходил. Толпа редела. Вдруг к центральному входу подкатил "рафик", и первым вышел бородач, который почему-то отнял у кого-то фотоаппарат. Началась ругань, и тут появился Цой. Все замолкли. "Привет Виктор",-сказала девочка с косичками. "Привет, толпа,-остановился Цой.-Меня ждете?"-"Спасибо, что приехал". "Дать автограф?" Виктор достал ручку и черкнул на паре билетов. "Ладно, я поехал. А ты, отдай "фотик",-сказал он "бороде". "КИНО" погрузились в машину но просто так их не отпустили. "Рафик" дружно приподняли и несли метров двадцать. А "бороду" побили, не сильно.
В гостиницу я вернулся за полночь с бутылкой "Столичной" в руках. В коридоре кто-то спросил меня в спину:
-Кому несешь?
-Тебе!-зло решил отвязаться я.
-Тогда заходи.
Я обернулся-Цой. В тапочках на босу ногу и с полотенцем через плечо.
В номере уже было весело. Цой спросил только: "А ты кто?"-"А я машину сейчас твою нес". Трепались и гудели до четырех часов утра. Цой все звонил куда-то, пил залпом из граненых стаканов и не пьянел. Говорил, как затрахали его местные журналисты. Все ржали вспоминая школу и ножки учительниц, ссорились с горничной, которую потом все же затащили в компанию. Виктор говорил про поездку в Америку, про сына и мать, звал в Питер и смеялся, когда я сказал, что не приеду, потому что дорого. Даже во хмелю он оставался собранным.
Все-таки я приехал в Питер и застал его, возившегося с сыном, отдал коробку алма-атинских яблок. Мы курили с ним на лестничной клетке.
В конце весны перед самой армией дверь открыла уже Марьяна, его первая жена, и сказала, что Виктор здесь больше не живет. Эта грозная дама хотела спустить меня с лестницы, но я забил ей руки коробом с казахстанским апортом,
на что она возразила: "Еще чего!"-"А пацану",-сказал я, спускаясь вниз...
...Другое воспоминание: тот же 89-й, но в феврале, Алма-Ата. Витя после концерта всегда минут десять лежал без движения, в себя приходил-на сцене энергии всегда много затрачивал. Для него, я думаю, очень важны были эти послеконцертные минуты. И вдруг вламывается какой-то дядя: “Я из воинской части, мне срочно интервью у Цоя взять надо, у меня через несколько минут последний автобус, опаздываю...” Отвечаю: “Подождите немного, он скоро выйдет.” Тот ничего слушать не желает, разворачивается и уходит. А потом статья выходит-мол зажрался, жлоб, интервью не дает, звездная болезнь...
Юрий Белишкин.
“Случайный альбом”. 1998 г.
В апреле 1989 года мы летели из Мурманска, где работали в акустическом варианте. На несчастье Виктора, рейс был молодежный. Узнали его сразу. Узнаваемость же у него была просто поразительная. Узнавали со спины, с колена. (Это конечно шутка). Я ни разу не слышал слова “кажется”. “Кажется, это Цой”. И наш рейс превратился в раздачу автографов. Наверно, он дал сотни три автографов и даже не сказал, что устал. Он просто, по возможности, улыбался и расписывался. Потом где-то нашелся фотоаппарат и Виктор пошел фотографироваться. У него не было комплекса “Звезды”, он был естественен...
Юрий Белишкин.
Рок-газета “Туесок”.
1992 г.
О концерте КИНО в ДС Крылья Советов. 27 октября 1989.
Поздней промозглой осенью 1989 года я бродил по Ленинграду в поисках Виктора Цоя. Цой прятался, и спасая газетный материал, я встречался с кем-то из его группы. Пустые, бессмысленные слова, нулевые реакции-им просто нечего было сказать без Цоя, статья умерла при зачатии.
Через две недели, уже в Москве, мне позвонил Юрий Айзеншпис и спросил, не хочу ли я поговорить с Цоем-в столице начинались концерты КИНО, и нужна была реклама. Помня свои питерские мытарства, я ответил грубо. Многомудрый и терпеливый Айзеншпис сказал, что мы с Цоем неправы оба, но он, Айзеншпис, берется привезти Цоя куда надо и во сколько надо. Польщенный, я ответил: “Завтра в два в редакции”. Хитрый Айзеншпис привез Цоя в десять, и за четыре часа провел его по редакциям всех московских газет, шумиха была обеспечена, и в два я увидел измочаленного одними и теми же вопросами, полуослепшего от фотовспышек Цоя. Бесстрастная диктофонная пленка сохранила разговор-очередную попытку заглянуть за фасад, неудачную, как все до и после нее.
-Ну, что ты от меня хочешь? Понимаешь, у меня есть только то, что есть, живу, когда пишу, я не знаю, откуда приходят слова и мелодии, я только записываю их, пропуская через себя...
-Какие взаимоотношения в группе?
-Нормальные.
-Но если ты пишешь музыку, и стихи, не задевает ли других второстепенность ролей?
-Нет никакой второстепенности, мы все равны. Я приношу песню, они ее либо берут, либо нет. Если берут, то делают аранжировку, если отвергают-я соглашаюсь.
-Всегда?
-Всегда.
Отрывок интервью Виктора Цоя газете
“Московская правда”. 23 июня 1995 г. И. Воеводин.
Перед концертами в Москве.
ДС “Крылья Советов”. 26 окт. 1989 г
Итак...Впрочем, я совсем забыла, что намечался еще “Альянс” с новым составом. Гаснет свет, музыкантов “Альянса” сменяют киношники. Цоя стадион встречает воплями восторга, первые аккорды тонут в энтузиазме зрителей, но нас успокаивают: “Ребята, это разминка.” После третьей “разминки” зал реагировать почти перестал, напряженно замер в ожидании все-таки песни. Объяснив, что у каждой группы свое звучание, спросив, слышно ли его, Виктор начал концерт с тех же трех “взглядовских” песен. Народ в партере рвался поближе, но укреплением перед сценой могла позавидовать любая крепостная башня, поэтому, решив, что давить друг друга не стоит, партер попытался забросать группу бенгальскими огнями или, на худой конец гвоздиками. Гвоздики, в отличии от огней, до сцены не долетали.
Спев заглавную песню из нового альбома, решив, видимо, что новенького для нас хватит, Цой перешел к тому, что принесло ему и его группе любовь и популярность, звание лучшего альбомиста прошлого года. Народ неистовствовал. Даже до наших высоких трибун дошла энергия партера. Там, внизу, они были “все вместе”, мы же-“каждый сам за себя”, единства под контролем достигнуть трудно. Цой пел: “Мама, мы все тяжело больны! Мама, мы все сошли с ума!” И хотя милиционер в нашем секторе не был мамой, но с Витей он вполне согласен. Даже струны на гитаре не выдержали: “Ребята, я струну опять порвал. Я вам пока что-нибудь один спою”. Спел. Стадион романтически заслушался. Вернулся Каспарян с гитарой. Смена струн-смена настроения. “Бошетунмай”-блестящая пародия стала еще смешнее, когда все гитаристы затанцевали в проигрыше-шаг влево, шаг вправо, опять влево... Опять чуть погрустили-“если есть в кармане пачка сигарет, значит все не так уж плохо на сегодняшний день”. И вперед! “Я ждал это время, и вот это время пришло”, “Они говорят, им нельзя рисковать...”, “Дальше действовать будем мы!”, “Между землей и небом-война!”. Вперед, к группе, которая на рукаве, к “Группе крови”! Тут уж вскакивают все, яркая полоса света по центру стадиона вызывает бурную реакцию: все руки поднимаются, шум как при сходе снежной лавины. Полоса света-от огромных букв на сцене “КИНО”, чтобы никто не забыл, на каком концерте он здесь присутствовал. Ура!
Эрика.
Газета “Комсомолец Донбасса”. Декабрь 1989 г.
Айзеншпис о Викторе Цое. 1990 г.
-Кстати, мне приходилось слушать о том, что это ведь с вашей помощью он приобрел этот злополучный “Москвич”. До этого ведь у него была более надежная “восьмерка”.
-Ха, так первую машину я ему нашел-и это была “девятка”, на которой практически Виктор учился и тоже несколько раз попадал в аварию, в мелкие дорожно-транспортные происшествия. Он побил эту машину изрядно, но когда уже почувствовал уверенность, что стал хорошо вести, он сам захотел купить другую машину, и я ему оказал помощь. Ну не я, так любой другой бы помог-это же не о чем не говорит. К тому времени он уже стал шалить на дороге. Помню, мы с ним отправились в одно место, и он мне на пятки наступал, терся о мой бампер. Он уже хорошо водил машину, но, я думаю, этого было недостаточно-опыта все-таки не хватало...
Отрывок интервью Ю. Айзеншписа М. Садчикову.
“Смена”. 14 августа 1991 г.
* Когда Витя к нам в Николаев приезжал, то после концерта мы с подругами прорвали оцепление ментов и вырвались к Вите. Он стоял возле автобуса. Мы подошли к нему, и я сказала, что меня зовут Моро. Он улыбнулся-улыбка у него обалденная! Витя пожал нам руки и сказал: "Спасибо вам девчонки. Удачи вам, удачи тебе, Моро. Не скучайте, я приеду еще к вам осенью." Ладонь у него была теплая, мягкая и небольшая. Это я отметила когда он нам руки жал.
* А теперь о концерте. Был он весной. Все его ждали на стадионе. Приехал Он и выступил в ДК Судостроителей. Цена билета была тогда 6 рэ. Шел сильный дождь,все сидели друг у друга на головах,на полу,а Витя пел. На следующий день Он уехал в обед. Кстати,на следующий день Он,всем кто опять пришел,спел на прощание еще пару песен.
Нина Клакчук г.Николаев.
Все было отлично, как в Ленинграде. Отличная музыка, отличная публика, отлично подготовленная милиция. Концерты прошли 9-11 марта во Дворце спорта “Юбилейный”. Краснеть за наших зрителей не пришлось. Их было много, и заведенный партер оказал мощную поддержку Цою и его команде. Перед КИНО в роли разогревающей выступила уфимская группа “ЧК”. Зрители тепло попрощались с уфимцами, и горячо, на стадии закипания, приветствовали главных действующих лиц.
Они вышли, как обычно, все в черном и с белыми гитарами, намекая, очевидно, на то, что только музыка спасет мир. Программа КИНО составлена из песен, хорошо знакомых, вошедших в альбом “Ночь”, “Группа крови” и последний, прошлогодний. Долгожданная радость сметнула фанов с кресел партера, оказавшихся в который раз ненужными, и заполнила площадку перед сценой. До Цоя можно было дотронуться рукой, но полукольцо непреступных спецназовцев четко держало дистанцию. Не обошлось без эксцессов. С каждого концерта сотрудники органов выводили подвыпивших мальчуганов, спокойно и корректно восстанавливая порядок. Впрочем, публика не давала повода пустить в ход резиновые дубинки, что отдельно приятно.
Вообще, концовка концертов неизменно получалась ударной. После “Мы ждем перемен” выдавалась заключительная “Группа крови”, и восторгу публики не было предела.
Из газеты “Комсомолец Узбекистана”. 12 марта 1990 г.
Во время концертов в г. Ташкенте
в ДС “Юбилейный”. 9-11 марта 1990.
Сенсация.29.03.-01.04.90. г.Киев.
После концертов фанаты Цоя ворвались в отель, где он временно поселился. Цой в ресторане ел мороженое. Когда фаны добрались до ресторана, Цой все еще спокойно ел мороженое в окружении каких-то парней. Когда же он увидел напиравших на дверь обезумевших людей, мороженицу и пустился бежать, да еще с завидной скоростью. Говорят, что лифтеры спрятали Витю в одной из комнат этого лабиринта.
Наташа Шаламова г. Харьков.
О выступлении КИНО в ДС Олимпийский. Москва 5 мая 1990.
Вместе с Цоем выступали его друзья из Франции-группа "Недар Дезир". После выступления этой группы вышел ведущий Артур Гаспарян и успокающивым голосом сказал: "Спокойно ребята! Я прекрасно знаю, что вы заждались своих кумиров. Итак приветствуйте их!" Весь зал-несколько тысяч человек-встал и зажег огни.
Витя подождал, пока зал немного утихнет, и спокойно сказал: "Здравствуйте!" Все закричали еще громче. Витя постучал по микрофону, и зал притих. "Вы знаете, я только что из Японии прилетел, меня в самолете продуло, я охрип, устал и хочу спать Как я вам петь буду-даже не знаю..."
Потом помолчал и сказал весело: "А вот одна нотка прорезалась. Сейчас я вам что-нибудь спою" Он замолчал зал поддерживал Цоя криками: "КИНО! КИНО!"
Витя начал петь "Белые дни", но на середине песня оборвалась Витя прокашлился :"Ну что ребята, сначала придется петь. Вы мне поможете? "Да!-закричали мы. Витя начал сначала и допел до конца.
Группа "КИНО" закончила свое выступление песней "Перемен!" Витя грифом гитары о стойку микрофона. Было видно, что он очень устал. В конце Витя как обычно сказал: "Спасибо! До свидания!"
О выступлении КИНО в Луганске 10 мая 1990.
Вошла в отель. Навстречу шли Каспарян, Густав и Тишка. Начала звать Юру: "Юра! Юра" Он измерил меня взглядом, ни понимая ни черта, т.к. был выпивши, и все, что смог сказать, это: "Тихо! Все потом!"
Кинулась искать Цоя, но сказали, что Витя немного выпил и будет прямо к сцене подъезжать. В баре были перевернуты стулья, было видно, что здесь побывал Цой. За кулисы подъехала машина, из которой повеяло перегаром-Витя!
Цой на сцене: едва стоит, и это видно, но поет живьем. Фаны балдеют-Витька неотразим!
* Один парень-афганец побежал к Цою, упал на колени, его подняли и увели.
* Одна девушка в красном платье и с рыжими волосами неслась с букетом роз на Витьку. Цой был крайне перепуган и хлопал глазами, не зная, что делать. Когда "Дюймовочка" перепрыгнула через три ступеньки с ревом: "Витя, я тебя люблю!",-Витя не удержавшись от отчаяния, поставив перед ней гитару грифом вперед и отпрыгнув от нее, попросил "габоритную мадам", перепуганную его взглядом, положить цветы на кучу.
* Отряд малых ребятишек (года по три-четыре) окружил Цоя. Витя, умиленный, присел и улыбался на все четыре стороны.
* Две девушки повисли на Цое, принялись его жадно целовать, третья повисла спереди. Цой стоял, как мумия. Каспарян заглядывал через плечо Вити, пытаясь увидеть, что же они там делают.
* Автографы Цой не давал, пообещал на выходе...Выхода не было, т.к. Цой смылся.
* Цой бежал по кругу стадиона, за ним вся масса зрителей с криками. Два телохранителя подхватили его под локти и запричитали: "Бегом, бегом, ножками, ножками." Все орали. Но душераздирающий вопль: "Все равно догоним-не уйдешь!"-заставил Цоя развить завидную скорость. Витя забежал в здание спорткомплекса. Толпа неистовала. Гурьянов был панически перепуган, как будто гнались не за Цоем, а за ним, шептал один вопрос: "Где Цой?" Гурьяновская шляпа развивалась по ветру.
* Тихомиров, как только увидел, что на него обратили внимание перебежал на другую сторону.
* Каспарян вышагивал в развалочку, медленно, с нахальной миной...
Наташа Шаламова г. Харьков.
11 мая Цой давал со своей группой концерт у нас в городе, было здорово! После концерта все побежали к автобусу, на котором Витя уезжал. Менты никого не подпускали. А Витька, Юрик, Игорек и Густав сидели в автобусе, смотрели и смеялись. Потом Витька выглянул в окно и крикнул: "Пока ребята! Даст Бог, еще приеду!" Когда автобус уехал толпа бежала за ним. По дороге сломали много скамеек, разбили лобовое стекло троллейбуса, разбили витрины. В тот день вообще никто ничего не соображал. Это был самый счастливый день в моей жизни...А Бог не дал и Витька больше не приехал...
Наташа Шаламова г. Харьков.
Встреча с Виктором Цоем со слов фаната в Одессе. 14 мая 1990.
К 12 часам ночи 14 числа после концертов Цоя в Одессе подъезжаю к гостинице "Аркадия", поднимаюсь вверх, встречаю Густава, и развожу его как стрелочника. Он в растерянности, извиняется, ни чем помочь не может-все спят.
Я разозлился на себя и сказал: "Я не я!" 15-го в 8 ровно я снова в гостинице. Узнал все номера, без фамилий, пошел делать подъем. Разбудил всех, кого не надо. Все почему-то извинялись передо мной и называли "Стариком". Самый главный номер покрыт мраком и тайной. Пробиться невозможно. Я упал духом и пошел в буфет, с собой была бутылка вина. Сел, закурил, налил, сижу. Вдруг заходят два Витиных телохранителя и это "несчастье в коробченке"-Цой, помятое, сонное, ленивое(чисто маленький ребенок с мамой и папой). Эти два гада смотрят на меня волками (оно меня запомнили, это я их будил),но молчат, ждут, что будет. Я встаю и хожу кругами, комментирую сам себя: "Боже, какая прелесть! Сбылась мечта идиота!" Подхожу к Цою в плотную и нагло спрашиваю:
-Сколько можно ждать? Здрасте!
-Что такое? Здравствуйте!
- Как что такое? У меня три дела как минимум!
-Какие?(уже смелее, но еще осторожно).
-Первое-потрогать можно?
-(весело) Ой! Можно, только не сильно.
-(два раза дергаю за рукав) Ну, как?
-Нормально, подходит.
-Второе-надо подписать пару бумажек.
-Какие это?
-(достаю два календарика Цоя) Вот,на последний рубль купил.
-Ой, а у меня ручки нет (как бы извиняется).
-Я найду! Давай присядем!
Присели за столик, говорили быстро и не долго (по обычным меркам минуты три). Цой все время улыбался и извинялся. Выпить не захотел, сказал, что устал от алкоголя. Центровым себя не считает, даже со своими "киношниками" мало общается. Любит спать до последнего. Всю жизнь в разъездах, гастроли, надоели сосиски и тараканы. Он с шофером на "Волге", остальные, человек 15,-в автобусе. Все курят, исключительно "Америку". Все помешаны на своей работе, за счет этого и держаться на высоте. Избегает дурных поклонников, назойливых и нудных (мешают и раздражают). Потом телохранители заерзали на стульях, сосиски остыли. Цой их нехотя запихивал в рот, запивал томатным соком...Они торопились, надо было собираться в дорогу. Я и так уже перешел границы дозволенного, но решил использовать шанс до конца. Уже в разговоры не лез, но ходил за ним до конца, пока он собирался, я сидел под дверью. Потом пошел за ним до автобуса. И все...
Мои личные наблюдения: уставший, спокойный, когда можно расслабленный и ленивый, но потом, как пружена. Не зазнается, разговаривает с желанием. По-моему близорукий (очень низко наклонялся, когда писал),сидит на стуле криво. Во всей бригаде, естественно, самый главный, его все боятся, поперек слова никто не скажет. Называют его: "Вить! Вить!"
14 мая 1990
Очень долго никого не было. Потом, для разогрева, выпустили белорусскую группу "Форпост" (у КИНО с ней до начала концерта произошел конфликт). Фанаты начали свистеть, топать, кричать. Затем вышли "киношники" и начали настраивать аппаратуру. Потом все сразу же смолкли, и на сцену вышел Цой. Вышел с сигаретой и начал петь. А на последней песне выдернул шнур из гитары и побежал к машине. Ему нельзя было идти за кулисы, а только спускаться со сцены. Одна девушка успела влезть в машину ,и он дал ей автограф. Парень сорвал с себя рубашку, и Витька расписался ему прямо на груди. Потом Цой уехал с большой скоростью со стадиона.
Наташа Шаламова г. Харьков.
Братск. Стадион. Конец мая 1990.
Последний гастрольный тур КИНО прошел в городах Сибири: Иркутск, Братск, Ангарск. В Братске мы планировали дать на стадионе два концерта. Первый задержался по метеорологическим условиям: начался на два часа позже-в пол-десятого, и о втором концерте уже не могло быть и речи. Тем более, дождь продолжал моросить. Аппаратура вымокла, звук был кошмарный. И выступать под дождем небезопасно, в любой момент может кого-то убить от тока. Цой, уставший за день, отправился спать. А ко мне приехали организаторы концерта, просили выступить, угрожали: “Вы не знаете нашу толпу. Они разнесут всю гостиницу”. Пришел еще и начальник ОВД, пытался нас заставить насильно дать второй концерт. Я сказал, что ваше время, когда можно было заставить силой, уже прошло, и выставил его за дверь. Буквально минут через 10 послышались крики: “Витя! Цой! КИНО!” И действительно, они стали вламываться. Теперь начальник ОВД пришел уже с зампредом горисполкома: “Вот видите, у нас нет достаточно силы, чтобы защитить вас. Сейчас они начнут ломать, разбивать”.
Только он сказал это, и в окна полетели камни...Мне стало страшно, потому что я знаю, что такое толпа. Она может все! А гостиница новая, из бетона и стекла. Я подумал, что нам все-таки придется выступить. Разбудил Витю. Он спросил: “Что случилось?” Оказывается, его окна выходили во двор-и крики доносились сюда заглушенными. Мы спустились вниз. Я в шлепанцах, Витя, по-моему, надел кроссовки. Первое, что мы увидели, спускаясь вниз, подразделение ОМОН, в касках, разбитые стекла, прорвавшихся в гостиницу молодых людей. По мегафону объявили, что Цой выходит на улицу. Дайте подъехать машине. И толпа расступилась, и мы поехали сквозь эту толпу, которая тянулась, наверное, метров на 200. Подъехал не автобус, а милицейский УАЗИК. Нам повезло, что машина железная, потому что каждому хотелось дотронуться до нее, либо рукой, либо ногой. Сидим внутри, и-такой стук! И толпа последовала за нами на стадион. Это было уже за полночь, даже во втором часу. Пока возились с настройкой аппаратуры-уже полчетвертого. И Цой решил не ждать, когда же наладят звук до должного уровня и вышел с акустической гитарой. Стадион пел, горели факелы. Так он отработал целых полтора часа!
В шесть часов мы выезжали из гостиницы и администрация предъявила нам претензии: просила возместить ущерб, нанесенный ,якобы, нами. Но к этому разбою мы не имели никакого отношения. В тот день мы должны были выступить в Донецке на фестивале памяти Джона Леннона...
Ю. Айзеншпис.
Из рок-газеты “Туесок”. г. Смоленск. 1992 г.
Во время концертов в Братске. 1-2 июня 1990 г.
Донецк. Стадион. “О Музэко-90”. 2-3 июня 1990.
Перед концертом.
В тот день мы должны были выступать в Донецке на фестивале памяти Джона Леннона. И как всегда это бывает, организаторы оказались не должного уровня и не смогли организовать этот перелет. Тогда мы решили передвигаться своим ходом. Помчались в Иркутск. Взяли билеты до Свердловска. А в Свердловске нас ждала целая засада. Билетов вообще нет. Мы с Цоем поехали...на железнодорожный, там обещали выделить нам вагон. И мы вернулись к ребятам на аэровокзал. Тут подбегает администратор, говорит, что есть билеты только до Ленинграда. И мы решили лететь. Переоформили все документы, багаж...
И в автобусе нам объявили, что самолет уже взлетел. Мы были окончательно расстроены. И никто не знает, когда же мы улетим из этого города. Дежурный по аэровокзалу все успокаивал нас, что самолет обязательно будет, через полчаса. И действительно, мы через полчаса сели на самолет, который возил на север корзинки с клубникой. Было где-то две остановки. Одна, по-моему, в Куйбышеве. В общем перелет у нас отнял 12 часов времени. В Краснодар прибыли в 6 утра. Ближайший самолет будет только через 2 часа, и гарантии никакой. Поэтому, я сделал отчаянную попытку уговорить водителя автобуса отвезти нас до Донецка. За тысячу рублей. И он согласился. Таким образом, нам предстояло ехать еще 10 часов. Но успели. “КИНО” два дня выступало на этом фестивале.
Ю. Айзеншпис. Из рок-газеты
“Туесок”. г. Смоленск. 1992 г.
Донецк. 2-3 июня 1990. 1.30. ночи.
1 июня 1990 года. Стояли мы с девчонками возле гостиницы и разговаривали с администратором фестиваля Музэко-90. Потом одна из нас повернулась и говорит: "Смотрите, Цой!" Мы к нему сразу побежали. Я когда подбежала к Вите, то немножко даже испугалась. Не знаю почему. Я как только к нему подбежала, он меня тут же спросил: "Черным расписываться?" Я ему говорю: "Конечно, конечно!" Расписался он мне, я еще захотела, но как назло, в блокноте страницы слиплись...Вот стою я рядом с Витей, руки дрожат, а еще и листы в блокноте склеились! Потом я все-таки перевернула лист. Когда Витя расписывался, то случайно дотронулся рукой до моего пальца... Вот держу я с одной стороны блокнот, а Витя с другой, потом я почувствовала, что Витя дотронулся до моего пальца. У него такие теплые руки!
Сначала возле Вити было только три девчонки, а потом круг увеличился. У одной Витя расписался в паспорте. Потом мы его отпустили, и он ушел на стадион, который у нас находится рядом с гостиницей. Потом мы увидели Юрика Каспаряна. Мы его конечно поймали. Девчонкам он расписался, а потом подошел ко мне и спросил мое имя. В то время я лишилась дара речи. Вот так мы и стояли глядя друг другу в глаза, наверное с минуту. Потом я ему все-таки сказала свое имя, он расписался и ушел в гостиницу. Затем мы двинулись на стадион и опять там увидели Витю, он нам еще расписался.
Когда мы уже собирались уйти со стадиона, то увидели Игоря Тихомирова. У девчонок он расписался и написал "КИНО", а мне не написал, и мы долго с ним разговаривали, чтобы он тоже мне "КИНО" написал. В конце-концов он сдался и написал. Потом мы опять увидели Цоя в компании разных артистов и подошли к нему. Там мы увидели Густава, подошли к нему, и он нам всем расписался. Потом мы опять вернулись к Вите. Когда он у меня расписывался, то я его попросила что-нибудь еще мне написать, и он согласился. Потом он начал писать пожелания девчонкам. Сидит потом и говорит: "Чтобы им еще там написать?" И мы ему подсказали. Я потом увидела, что девчонки совсем обнаглели и сказала: "Хватит издеваться над человеком!" И мы стали уходить со стадиона...
Когда мы не успели далеко отойти от стадиона, я повернулась и говорю: "Смотрите, Цой идет!" Мы остановились. Подождали эту компанию и присоединились к ним. Я шла рядом с Юриком, но все время смотрела на Витю. Потом мы довели их до гостиницы и разошлись по домам.
Люба Величко г. Донецк.
На концерте.
Вот уже за 1.30 ночи, и на сцену вышел сам Цой и, как всегда с ходу: "Белый снег", "Война", "Пачка сигарет", "Группа крови", "Перемен!". Цой поет с азартом, в такт приседая с гитарой. Все сходят с ума, милиция тоже-недоуменно поглядывая то на исполнителя, то на публику. "Пачка сигарет"-гробовая тишина, устремленные на поклонников глаза Цоя, а их-на него, поднятые вверх руки...
Наташа Шаламова г. Харьков
.
Конечно, под занавес все устали. Кое-кто спал на скамейке, некоторые на подстилке, на траве. Многие ушли, не выдержав многочасового марафона музыки. Но те, кто остался бодрствовать, внимать происходящему, не пожалели. Первый день фестиваля закончился в полтретьего ночи. Второй-намного раньше, так как организаторы, имея опыт, постарались избежать потерь времени. Так вот, когда в полвторого на сцену вышла группа “КИНО”, и Виктор Цой просто сказал: “Спасибо тем, кто дождался, хотя я очень понимаю тех, кто ушел”,-публика забыла про сон. Волнообразно по всему стадиону потекло всеобщее движение к сцене. Стадион вспыхнул тысячами спичек, свечей, лучей, горящих газет, бенгальских огней, костров на поле и даже между рядами секторов. Семь песен исполнил в первый день фестиваля Цой. Когда напоследок он запел “Хочу перемен”, стадион вспыхнул еще ярче и жарче, потому что в те минуты лава огня ударила в небо-словно ожившие феи, замерцали пиротехническими огнями вертушки, установленные на “Локомотиве”, засверкали разноцветные звездочки самолета. Но не только это вдохновляло людей. Все слушали песню так, как , наверное, нужно слушать гимн. И если существует понятие “всеобщий экстаз”, то, думается, элементы его присутствовали.
Комсомолец Донбасса. Июнь 1990 г.
Архангельск. 17-19 июня 1990 г.
Не успел он приехать в Архангельск, его тут же "раскусили" солдаты. В общем, это было несложно-жаркий июньский день, а тут человек весь в черном, до носа погруженный в черный же шарф, очки и темная шляпа завершают домаскировку того, чьего прибытия ждет почти весь город.
"Вы Виктор Цой?!"-скорее утвердительно заорали ребята. "Нет!"-сказал человек голосом с интонациями, многократно повторенными находящимися вблизи магнитофонами.
А вечером того же дня, стараниями радушной к своим гостям Беллы Высоцкой, в кафе "Чайка" был маленький ужин, на котором "КИНО" в полном составе налегало на коньячок. За стенкой гудел чей-то выпускной. Разморенный коньячными парами и жарой, я спустился к туалету покурить. Разглядев Цоя сквозь стеклянную стенку, там уже тусовалось порядочное количество новоявленных выпусников, утомленных бесплодным созерцанием кумира и справедливо полагавших, что в банкетном зале курить ему не дадут, а значит, надежда на близкое общение реально именно в этом месте. И действительно, скоро он скрылся за одной из дверок вышеозначенного заведения. "Цой вон в той кабинке",-восхищенно загалдели "зрители". Господи как это глупо. Но еще глупее был я сам, с одной стороны осуждающий столь бестактное благоговение, а с другой распираемый гордостью от сознания себя как особы приближенной, а значит, избавленной от необходимости подобных чувствоизлияний.
Стояла жуткая духота. Мокрые от пота солдаты едва сдерживали мокрых от восторженных слез поклонников. В промежутках между ними стояли дельцы с портативной видеокамерой для съемки неожиданных эксцессов. "Совершенно случайно им удалось заснять весь концерт".
Когда темная машина с черным Цоем подъехала ко Дворцу спорта, он сказал: "Я здесь не выйду, они меня разорвут". Они его не разорвали.
Это было, как в самом безумном сне-фанаты с белыми мышами в волосах милиционеры-злые от обреченного понимания, что им никогда не отогнать всех поклонников от дверей цоевской раздевалки. И все они цепляются и толкаются.
Он сидел за этим на скамейке, в черных носках, в плавках и майке. Голова запрокинута, и чуть раскосые устало-грустные глаза полузакрыты. Выжатый большой человек, во всем своем облике сконцентрировавший нежелание кому-либо что-либо объяснять. От этой картины и ее подтекста у меня отвисла челюсть, и тут я получил самый внушительный за всю прожитую жизнь толчок в грудь. Передо мной стоял не вызывающий никакой нежности телохранитель, расчитывавший своей пятерней вышибить меня из седла...пардон, раздевалки. К вступившемуся Цою я подбежал с ябедой на его персонал:
-Виктор, вот у вас чувство собственного достоинства сильно развито?
-Ну.
-А вот каково моему чувству собственного достоинства после того, как ваш телохранитель меня в грудь пихнул?
-Если вы его в грудь пихнете, вам легче станет? Иди сюда(телохранителю). Пихайте его в грудь.
Трусливо вывернувшись на том, что я уважаю чувство собственного достоинства телохранителя, я счастливо избежал необходимости выполнения цоевского радушного предложения...
P. S.: Интервью Виктора Цоя в Архангельске читайте в разделе ИНТЕРВЬЮ.
Газета “Северный Комсомолец”.
17-19 июня 1990 г.
Москва. БСА “Лужники”. 15 лет ЗД. 24 июня 1990 г.
Перед концертом в “Лужниках”. Москва. Двадцатые числа июня 1990.
-Ох, зря я подписался на эту “авантюру”. Если бы не авторитет газеты, думаю, не рискнул бы выйти на столь ответственную, и главное, слишком уж громадную площадку. Зато потом во всех интервью за рубежом буду говорить: “Я играл на стадионе им. Владимира Ильича Ленина”. Им там это очень нравится. А если серьезно-то выступать на БСА-огромнейшая честь каждой группе.
Из газеты МК. Блиц-интевью. 24 июня 1990 г.
Москва. БСА “Лужники”. На концерте. 24 июня 1990 г.
На концерте присутствовало около 70 тысяч человек, т.е. при полном аншлаге, перекрывшем даже результаты прошлогоднего Музыкального фестиваля мира, с участием международных монстров: Оззи Осборна, “Скорпионз”, “Бон Джови” и д.р. Уже с утра к кассам стадиона выстраивались длинные очереди поклонников Виктора Цоя и его команды, сгоравших желанием послушать и попеть хором любимые песни кумира.
Историческое выступление КИНО на БСА в Лужниках в минувшее воскресение было отмечено всеобщим восторгом, но также зажжением Олимпийского огня, ярко-ораньжевое пламя которого видно далеко от Лужников. Крутые меры предосторожности со стороны службы безопасности, стремившейся оградить Цоя от возможных случайностей, все же не спасли рок-звезду от лавины любвеобильных чувств поклонников. Рыдавшие от счастья девочки и вспотевшие от напряжения мальчики на руках вынесли со стадиона “Чайку”. Подогнанная вплотную к сцене, она наивно пыталась умчать кумира от восторженных зрителей.
В первых рядах партера, правда, временами возникала небольшая давка как результат избытка чувств. И профессионалам из ОМОНа за это время пришлось эвакуировать около 300 человек, попросивших помощи. Но серьезных эксцессов не было.
Надо отдать должное другим музыкантам, выступавшим в программе. Они проявили гражданское мужество, каждый раз встречаемые бурным скандированием: “КИНО! КИНО!”.
Из газеты МК. 29 июня 1990 г.
